На главную страницу Темы рисунков Статьи Миниатюры Комментарии Указатели

Комментарий к статье 2 (2). Вgлии Господь Богъ нашъ християнскии,...

Ерманu Тимофggвu сынu Поволскомu,

Летописные и фольклорные рассказы чаще всего видят в образе Ермака трех исторических лиц: Ермака Тимофеевича Аленина - волжского атамана, предводителя затем Камской вольницы (Летописи сибирские/ Сост., перевод и общая ред. Е.И. Дергачевой-Скоп. - Новосибирск. - С. 209, 212); Ермака - также Тимофеевича - казачьего атамана, бывшего на службе у Ивана Грозного и Ермака Остафьева, уто-нувшего в Енисее во время битвы с каинскими татарами (Горелов А.А. Трилогия о Ермаке из Сборника Кирши Дани-лова // Русский фольклор: Материалы и исследования. - М.; Л., 1961. - Вып. 6. - С. 371. ). Имя последнего - Ермака Остафьева как Красноярского казачьего атамана упоминается в связи с освоением русскими Енисея (См., например - РГАДА, Сиб. приказ. Ст. 12. Л. 504 и др.). Песня «Ермак взял Сибирь» из Сборника Кирши Данилова (запись XVIII в.) заставляет Ермака - покорителя Сибири погибнуть не в Иртыше у устья Вагая, а в Енисее, соединив два ис-торических лица в одно легендарное. Ряд легенд, дошедших в разных по своему характеру источниках, пытаются воссоздать факты биографии Ермака Ти-мофеевича до его волжской эпопеи. Родословие Ермака (Василия) Аленина - атамана Камской вольницы, сохранилось в составе Бузуновского летописца (списки XVIII в. с рассказом, видимо, зафиксированным не позднее 30-х гг. XVII в.) и в пересказе также с какого-то источника XVII в. тобольского ямщика Ильи Черепанова (середина XVIII в.). В родословии говорится: «Дед его (Ермака) был суждалец, посадской человек, жил в нищете, от хлебной скудости сошел в Володимер, - именем его звали Афонасей Григорьев сын Аленин, - и ту воспита двух сынов, Родиона да Тимофея, и кормился извозом из найму в подводах у разбой-ников на Муромском лесу. И пойман был, сидел в тюрьме. И оттуду бежал з женою и з детми в Юрьевец-Повольской, и умре. А дети его, Родион да Тимофей, от скудости сошли на реку Чусовую в вотчины Строгановым, и ту поради детей; у Ро-диона - два сына, Дмитрея да Луку, у Тимо-фея дети - Гаврило, да Фрол, да Василей. И оной Василей был силен, и велеречив, и остр, и ходил у Строгановых на стругах в работе по рекам Каме и Волге. И от той работы прият смелость, и прибрав дружину малую, и пошел от работы на разбой. И оных звашеся атаманом, прозван Ермаком, а Ермак сказуется дорожной ар-тельной таган, а по-волски - жерновой мельнец ручной» (Летописи сибирские. С. 207). Известны Сольвыче-годская легенда о Ермаке, родом «з Двины, з Борку», также пришедшем в вотчины Строгановых на Чусовую (Ромоданов-ская Е.К. Строгановы и Ермак // История СССР, 1976. - №3 - С. 130-145), тотемское предание о вологодском происхожде-нии Ермака (Предания в Тотемском уезде о Ер-маке - см.: РГБ, Музейное собр. № 10715 - XIX в., и публика-цию в Вологодских епархиальных ведомостях. - 1899. - № 6: Прибавления) и др. Летописцы официального толка, в число которых входят прежде всего Румянцевский (кон. XVI в.) и Саввы Есипова (1636 г.), думается, не по незнанию, а по законам жанра абстра-гируются от реального героя и о происхождении Ермака сооб-щают лишь, что он - «Ермак Тимофеев» «атаман с Волги», или «с Волги и з Дону», заслуживший опалу Ивана Грозного, а потому «поидоша в Сибирь» или (без объяснения причин) просто «приидоша с Волги в Сибирь». (Сибирские летописи. Часть 1: Группа Есиповской летописи//ПСРЛ. - Т. 36. - М., 1987 - С. 32, 51) Новый летописец, который вполне может быть назван официозной летописью Романовых (30-е гг. XVII в.), открывающийся небольшой статьей о завоевании Сибири, подчеркивает, что «старейшина атаман, рекомый Ермак», воз-главил отряд в 600 человек из «воровских» донских и волж-ских казаков и «по присылке Максима Строганова» появился на Чусовой, а затем по собственной инициативе ушел в Си-бирь, взяв с собой 50 человек «охочих» людей. Этот летопи-сец сохранил сведения о великой милости Федора Ивановича Ермаку - «повеле писати не атаманом, но князем сибир-ским»(см. также комм. к ст Ъ Кунгурского летописца). Частная летопись солепромышленников Строгановых, приписывающая им не только факт приглашения Ермака с подчиняющимися ему станицами для охраны их вотчинных земель набегов Си-бирской орды и «немирных вогуличей», но и заслугу организа-ции похода в Сибирь, называет его волж-ским атаманом и ко-ротко сообщает о его особой известности в те годы на Волге. (Летописи сибирские. - С. 118-126) В Пустозерском (Пинеж-ском) частном летописце конца XVI - начала XVII в., Ермак Тимо-феевич - польской (с Дикого Поля - южной окраины рус-ского государства) атаман казачий, состоявший со своим от-рядом на службе у Ивана Грозного и «изменивший» царю вме-сте с другим атаманом Аргуном Андреевым (Яргаком, Арга-ном), пограбив государева посла с царской казной (Летописи сибирские. С. 213-221. См. также: Копанев А.И. Пинежский ле-тописец XVII в. // Рукописное наследие Древней Руси. - Л., 1972. - С. 79-80). Достоверные данные о происхождении Ермака сложно вычленить из легенд о нем, зафиксированных как письменной, так и устной традициями, тем более, что известные в настоящее время с его именем два официальных документах, датирован-ных июнем-июлем 1581 г., также не решают этого вопроса. 27 июня 1581 г. комендант Могилева русскими войсками в доне-сении Стефану Баторию, перечисляя, участников рейда по ты-лам Батория в районе Орши, Могилева, Дубровны, Шклова и др. (сведения получены от захваченного языка), называет круп-ных русских военачальников Катырева, Хворостинина, Бутур-лина и др., а в сторожевом полку Василия Янова «воеводу каза-ков донских» и Ермака Тимофеевича «атамана козацкого» (Коялович М.О. Дневник последнего похода Стефана Батория на Россию: (Осада Пскова) и дипломатическая переписка того времени. - Спб., 1867. - № 51. С. 253, 766). В июле того же го-да Курмагмет (Урмамет) мурза ногайский в послании своем в Посольский приказ формулирует претензии волжскому атаману Ермаку (Ярмаку), который «отогнал с Волги» у мурзы более тысячи лошадей «наперед сего» и «летось» (в прошлом году). Трудно сказать, об одном ли лице в обоих документах идет речь. Р.Г. Скрынников склонен считать их «с некоторой долей вероятности» одним лицом - «знаменитым волжским атама-ном» (Скрынников Р.Г. Сибирская экспедиция Ермака. - Ново-сибирск, 1982. - С. 86). Сохранился ряд более поздних документов, упоминавших имя Ермака, - это челобитные казаков, пришедших в Сибирь с Ермаком, и их потомков: Гаврилы Ильина, атаманов Черкасо-вых, Олфера Заворохина, Федора Ясырева и др. Среди них осо-бо выделяется грамота Михаила Федоровича с именем тюмен-ского конного казака Гаврилы Иванова. В ней упоминается «станица Ермака» в Поле, в которой челобитчик «служил» 20 лет, затем с Ермаком же брал Сибирь и уже в Сибири служит 42 года (челобитная датирована 1623 г. - «Грамота царя Михаила Федоровича в Тюмень ... о назначении Гаврилы Иванова за его службу атаманом тюменских конных казаков» // Миллер Г.Ф. История Сибири. - Т. 1. - М.; Л, 1937. - С. 455-456). Судя по царской грамоте, ссылавшейся на челобитную Гаврилы Ивано-ва, Ермак - атаман и донской и волжский, хотя сказать об этом со всей определенностью трудно, ибо понятие «Поле» в начале XVII в. включало в себя иные, чем в конце XVI в. территории (Книга Большому чертежу / Подготовка к печати и редакция К.Н. Сербиной. - М.; Л., 1950. - С. 50-92. См. также: Багалей Д.И. Очерки истории колонизации и быта степной окраины Московского государства. - М., 1887. - С. 36-135). Из этой гра-моты также неясно, была ли эта ранняя (60-х гг. XVI в.) казачья станица Ермака царской или вольной, хотя в пересказе царски-ми канцеляристами челобитной Гаврилы Иванова сказано не-двусмысленно - «служил нам (великим государям - Е.Д.-С., В.А.) у Ермака в станице и с иными атаманы». Ремезов имеет свою, несколько отличную от остальных летописцев, точку зрения, видимо, представляю-щую собой контаминацию известных в среде тобольских слу-жилых людей преданий. Он считает Ермака волжским (Поволским) атаманом своевольного отряда, составленного из волжских, донских, астраханских и яицких казаков, прослывшим Ермаком, бе-жавшим в Сибирь от преследования царского карательного отряда, но воспользовавшимся «гостеприимством» Строгано-вых; у Строгановых он берет необходимые для сибирского по-хода припасы, оружие и проводников. Образ Ермака у Ремезо-ва ближе всего к характеристике Василия Тимофеевича Алени-на, хотя этой легендарной биографии он не знает. Позже, делая выписки из Кунгурского летописца, Ремезов несколько откор-ректирует свою точку зрения. См. также комментарии к статьям 3; [7]11 «Истории Сибирской» и Ъ Кунгурского летописца.